Бог все созданные вещи знает и проницает их, смотрит на все дела и помышления и слышит наши слова. Тот, Кто дал око видеть и ухо слышать, видит и слышит все. Нет перед Ним сокровенного и темного места, но все Ему явно, нет тьмы и ночи, но всегда ясный день, и тьма, как свет. Слово, дело и помышление всякого человека, сколько бы ни было на свете людей, Он знает, и видит, и замечает. Из размышления о таком всеведении Божием следуют: страх и трепет, и от них осторожные – в словах, делах, начинаниях, намерениях и помышлениях – жизнь и поведение; истинное покаяние, сокрушение о прежних грехах; умная и сердечная молитва и воздыхание, так как Бог видит и все наши сердечные желания; избавление от лицемерия, которое во внешнем проявляет святость, но внутри питает зло. Помня о всеведении Божием, учись исправлять свое сердце, чтобы и внешние твои дела были праведны. Иначе будешь как яблоко, извне красное, но внутри гнилое и червивое, или как гроб, раскрашенный снаружи, а внутри зловонный.


Тихон Задонский  

Кто же воздерживается от всего и обучает душу свою не кружиться в беспорядке там и сям и не творить ни в чем воли своей, более же в том, что не угодно Богу, но заставляет ее неотступно ходить в заповедях Божиих, с теплою любовью и со столь великим вниманием, как если бы шествовал на высоте воздушной, по какой-нибудь веревке, такой в короткое время обретет Бога, сокрытого в тех Божественных заповедях — Которого как только обретет, так забудет все и станет вне себя и, припадши к Нему, вседушно возжелает видеть Его и только Его Единого. Когда после этого Бог промыслительно скроется от глаз его умных, тогда охватывает его скорбное недоумение, и он начинает опять проходить с начала путь заповедей Божиих и идти им поспешнее, сильнее и опасливее, смотря под ноги, ступая обдуманно, обжигаемый бывая воспоминанием, горя любительным желанием и воспламеняясь надеждою опять увидеть Его. Когда же, таким образом долгое время идя и утрудившись, не сможет достигнуть желаемого и в изнеможении совсем упадет духом, так что и идти далее уже не станет у него сил, тогда внезапно увидит он Того, Кого искал, достигнет Того, Кто бежал от него, объемлет Того, Кого возжелал, — и станет опять весь вне мира и забудет весь этот мир, соединится с Ангелами, обольется светом, вкусит от жизни, встретит бессмертие, исполнится утешительной сладости, взойдет на третье небо, восхитится в рай, услышит неизреченные слова, войдет в Чертог Жениха, пройдет до места, где покоится Жених, увидит Его Самого, сделается общником духовного брака, насытится, вкушая от таинственной чаши и вкушая от тельца упитанного, от Хлеба Животного и от Пития Жизни, от Агнца непорочного и от манны мысленной, и получит все те блага, на которые не дерзают смотреть и сами Ангелы. Находясь в таком состоянии, он горит как огнь и просвещается Духом Святым, и еще отсюда, из настоящей жизни, предвидит таинство обожения своего. Став весь огнем по душе, он и телу передает от приобретенного внутри блистания света, подобно тому, как и чувственный огонь передает свое действо железу, — и бывает тогда душа для тела тем, чем Бог стал для души, как говорит богословский голос. Ибо как душе невозможно жить, если не бывает она просвещаема Творцом своим, так и телу невозможно жить, если не получает на то сил от души.


Симеон Новый Богослов  

Вижу здания и сужу о зодчем; вижу мир и познаю промысл; вижу, что корабль без кормчего тонет; вижу, что дела человеческие безуспешны, если Бог не управляет ими; вижу город и различное устройство гражданских обществ и познаю, что все держится Божиим распоряжением. От пастыря зависит стадо, а от Бога все, что возрастает на земле. В воле земледельца отделение пшеницы от сорняков; в воле Божией благоразумие живущих на земле, во взаимном их единении и единомыслии. В воле царя расположить полки воинов; в воле Божией – определить устав для всего. На земле нет ничего не управляемого, потому что начало всему Бог. Реки от источников, а законы от Божией премудрости. Земля приносит плоды, но если нет дождя с неба, земля ничего не может произвести сама по себе. Днем светло, но потому что есть солнце: так и добрые дела людей совершаются Богом.


Ефрем Сирин  

Всякое дарование, если человек употребляет его не на благо, а на зло, обращается ему во зло и погибель, например, ученье, разум, красноречие, художество, знание языков и даже дар чудотворения (1 Кор. 13:1–3; Мф. 7:22–23). Человек может и злоупотреблять Божиими дарованиями. Так бывает, когда он от дарований ищет не славы Божией и пользы ближнего, для чего они даются, но своей славы и похвалы. Так и богатый, если не во славу Божию и не на пользу ближнему употребляет свое богатство, а хранит его, как сторож или как пес сено, на котором лежит, и сам не ест и скоту не дает или расточает на излишества, чтобы угодить плоти, или славу и похвалу найти, злоупотребляет дарованиями Божиими, и они обращаются ему во зло. А если в дареном богатстве нет христианской щедрости – нет в нем и христианства.


Тихон Задонский  

Если истинно желаешь добродетельно пройти течение настоящей жизни, не имей другой при этом цели, кроме той, чтоб обретать Бога, где Он неблаговолит явить Себя и тебе; и когда будешь сподобляем этого, пресекай всякое другое дело, и не подвигайся в нем вперед, забудь все другое, и упокоевайся в едином Боге твоем; когда же благоугодно будет величеству Его взяться от тебя, и перестать являть близость Свою к тебе в настоящем случае, тогда опять можешь обращаться к обычным твоим духовным упражнениям и продолжать их, имея в виду все ту же цель. то есть обрести через них Возлюбленного твоего, чтоб обретши Его, снова поступить так же, как сказал я выше, то есть пресечь деланное делание, чтоб упокоеваться в Нем едином. Заметь сказанное тебе хорошо, ибо много есть духовных лиц, которые лишают себя спасительного плода мира от духовных своих деланий тем, что продлевают их, полагая, что потерпят ущерб, если не доведут их до конца, в уверенности, ложной конечно, что в этом и состоит совершенство духовное, — следуя таким образом воле своей, они много трудят и мучат себя, но не получают покоя истинного и мира внутреннего, в котором воистину обретается и упокоевается Бог.


Никодим Святогорец  

Странное скажу тебе слово, но не дивись. Есть некое сокровенное таинство, между Богом и душою совершающееся. Бывает же это с теми, которые достигают высших мер совершенной чистоты, любви и веры, когда человек, совершенно изменившись, соединяется с Богом, как свой Ему, непрестанною молитвою и созерцанием. Находясь на этой степени, Илия заключает небо на бездождие и небесным огнем попаляет жертву; Моисей пересекает море и поднятием рук обращает в бегство Амалика; Иона избавляется от кита и глубины морской. Ибо необходимость некая бывает при этом для человеколюбивейшего Бога, в меру однако ж того, как это с Его волею согласно. Сподобившийся этого, хотя и плотью обложен, но превзошел меру тления и смертности, как обыкновенный сон принимая смерть, к его утешению пересылающую его к тому, чего он всегда ожидал.


Феогност  

Чтобы земля не осталась совершенно не имеющей части и доли в пребывании естеств духовных и бесплотных, для этого наилучшим промышлением приведено в бытие естество человеческое, когда духовная и Божественная сущность души облечена землянистою частию, чтобы сообразно этой части, сродной с гнетущей вниз и телесным, душа жила в земной стихии, имеющей нечто близкое и однородное с сущностью плоти. Цель же сотворенного та, чтобы во всей твари духовным естеством прославляема была всего превысшая Сила, когда небесное и земное одним и тем же действованием, разумею обращение взора к Богу, соединяется между собой к одной и той же цели. Это же действование — обращение взора к Богу, не что иное есть — как жизнь, свойственная и сообразная духовному естеству. Ибо как тела, будучи земными, поддерживаются земной пищей и в них примечаем некоторый род жизни телесной, одинаково совершающийся в бессловесных и словесных, так надлежит предположить, что есть и некая умом постигаемая жизнь, которою естество соблюдается в существовании. Если же плотская пища, будучи чем-то притекающим и утекающим, самым прохождением своим влагает некую жизненную силу в тех, в которых она бывает, то приобщение истинно сущего, всегда пребывающего и вечно неизменяющегося, не гораздо ли более сохраняет в бытии приобщающегося? Поэтому, если свойственная и приличная духовному естеству жизнь та, чтоб быть причастным Бога, то не произойдет приобщения между противоположными, если желающее не будет некоторым образом сродно с тем, чего приобщается. Ибо, как глаз услаждается светом, потому что в себе самом имеет естественный свет для воспринятия однородного с ним, и ни перст, ни другой какой из членов тела не производит зрения, потому что ни в каком другом члене не заготовлено природою света; так, чтобы сделаться причастником Божиим, совершенно необходимо в естестве приобщающегося быть чему-либо сродному с тем, чего оно приобщается. Поэтому Писание говорит, что человек сотворен по образу Божию, чтобы, как думаю, подобным взирать на подобное; обращать же взор к Богу, как сказано выше, есть жизнь души. Поскольку же незнание истинно доброго, подобно какому-то туману, затемняло несколько зрительную силу души, а сгустившийся туман стал облаком, так что в глубину незнания не протекает луч истины, то с удалением света необходимо оскудела в душе и жизнь. Ибо сказано, что истинная жизнь души производится приобщением доброго, при незнании, препятствующем богопознанию, душа, не будучи причастницею Божиею, лишается жизни.


Григорий Нисский  

Как солнце свыше щедро всем в равной мере излучает свои лучи, но видят их только имеющие глаза и не смыкающие их; имеющие же чистые и незамутнённые глаза наслаждаются сиянием, которое зорко видят вследствие чистоты очей их, что недоступно для тех, у которых, вследствие болезни или омрачения, или иного чего, притупилось зрение, — так и Бог свыше доставляет всем изобильную помощь, ибо Он — неиссякаемо-источающий, спасительный и озаряющий источник милости и добра; наслаждаются же Его благодатию и силою к соделованию добродетели и достижению совершенства, или даже — к совершению чудес, — не просто все, но лишь те, которые проявили доброе произволение и чрез дела показали любовь к Богу и веру; которые совершенно отстранились от всего дурного, твердо же держались Божиих заповедей, и душевный взор имели устремленным на Самое; Солнце правды — Христа.


Григорий Палама  

Бог наш бестелесный и невещественный, и потому Дух наичистейший. Так свидетельствует о Нем Святое Писание: «Бог есть дух» (Ин. 4: 24). Если Святое Писание приписывает члены тела, то не Ему собственно приписывает, но по снисхождению к немощи и слабости понимания нашего, поскольку мы не можем иначе понять Его действий, проявлений Его силы. Так, руки, Ему приписываемые, означают Его всемогущую силу, очи – всевидение Его, уши – слышание всего, так как от Него ни слово, ни дело, ни наше сердечное помышление не утаятся – как всех людей, так и всякого человека: что делал, говорил, мыслил, и с какой целью делал это, и что делает, говорит и мыслит, и с какой целью, и что будет делать, говорить, мыслить, и с какой целью все Ему совершенно явно. Он не имеет рук, но все что хочет творит единым желанием и мановением. Не имеет очей, но все творящееся и в сокровенных местах, и в глубине сердца наблюдает и видит; не имеет ушей, но всякое слово, голос, пение плохое и хорошее слышит.


Тихон Задонский