Если ты будешь постоянно содержать в памяти грехи свои, то никогда не будешь помнить зла ближнему, — не говорю: если ты будешь только сознавать, что ты грешник, это не столько может смирить душу, сколько самые грехи, исчисляемые порознь. Постоянно имея их в памяти, ты не станешь ни помнить зла, ни гневаться, ни злословить, ни надмеваться, ни впадать снова в те же грехи, и сделаешься более крепким к совершению добрых дел <...>
Лучше... <душе> теперь пострадать от памятования о грехах, нежели в то время от наказания за них. Ныне, если ты будешь помнить о них, постоянно исповедовать их пред Богом и молиться об их <прощении>, то скорее истребишь их. Если же забудешь их ныне, то поневоле вспомнишь о них тогда, когда они будут обнаружены пред целою вселенною и объявлены пред всеми — и друзьями, и врагами, и Ангелами.


Иоанн Златоуст  

«Возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим; ибо иго мое благо, и бремя Мое легко» (Мф. 11, 29–30). Воспользовавшись этим, божественный апостол назвал грех обременительным и запинающим нас (Евр. 12, 1). Ибо что тягостнее и вреднее греха? И, с другой стороны, что легче и полезнее добродетели? Греховность, как сказано в Притчах, «многих повергла она ранеными, и много сильных убиты ею» (Притч. 7, 26). «Беззаконного уловляют собственные беззакония его» (Притч. 5, 22). А добродетель оживляет и возносит на высоту, по слову автора Притч: Она – древо жизни для тех, которые приобретают ее (Притч. 3, 18), и по слову Псалмопевца: «Смиренных возвышает Господь» (Пс. 146, 6). Поэтому грех символически представляется в виде придавливающего куска свинца (Зах. 5, 7), и те, у кого есть плотское бремя и плотские похоти, кого придавил грех, не могут свободно возводить око к небу. Потому и иго Спасителя благо, и бремя Его легко. Но скажут, почему же легко, когда Он говорит: если кто «не возненавидит отца своего и матери» (Лк. 14, 26), «и кто не берет креста своего и следует за Мною» (Мф. 10, 38), и кто не отрешится от всего, что имеет, не может быть Моим учеником (Лк. 14, 33), когда повелевает отдать и саму душу? Да научит тебя Павел, который говорит: «Ибо кратковременное легкое страдание наше производит в безмерном преизбытке вечную славу» (2 Кор. 4, 17); и еще: «нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с тою славою, которая откроется в нас» (Рим. 8, 18).


Афанасий Великий  

Следует снова вспомнить Иуду. Он имел большое духовное богатство, ибо Господь еще прежде своих вольных страданий ничем его не обделил по сравнению с другими апостолами, когда посылал на проповедь Своих учеников. Все те дарования, которые Он дал Петру, Андрею, Иакову, Иоанну и прочим апостолам, дал Он и Иуде. Всем Он дал власть изгонять нечистых духов и исцелять всякий недуг и всякую болезнь. Всем Он сказал: «Больных исцеляйте, прокаженных очищайте, мертвых воскрешайте, бесов изгоняйте» (Мф. 10, 8); среди них был и Иуда, согласно Евангелию: «Двенадцати же Апостолов имена суть сии: первый Симон, называемый Петром, и Андрей, брат его, и прочие по именам, наконец и Иуда Искариот, который и предал Его» (Мф. 10, 2–4). Следовательно, и Иуда имел от Христа те же дарования и благодатью Христовой творил такие же чудеса, какие творили и прочие апостолы: исцелял больных, очищал прокаженных, воскрешал мертвых и изгонял бесов. Чего же еще ему недоставало? Недоставало ему благодарности, которая сохранила бы эти духовные сокровища. Поскольку же он оказался неблагодарным за все Божии дарования, он все их и потерял в один час, и невидимые воры расхитили их.


Димитрий Ростовский  

Если случится тебе впасть в какое-либо простительное погрешение делом или словом, именно обеспокоиться какой-либо случайностью, или осудить, или услышать, как осуждают другие, или поспорить о чем, или испытать движение нетерпения, суетливости и подозрения других, или понебречь о чем, — то не следует крайне смущаться или скорбеть и отчаиваться, помышляя о том, что ты сделал, тем более прилагать к тому печальные о себе думы, что верно тебе никогда не освободиться от таких слабостей, или что сила твоего произволения работать Господу слаба, или что ты не как следует шествуешь путем Божиим, — при всяком подобном случае обременяя душу свою тысячами и других страхов, от малодушия и печали.
Ибо отсюда что выходит? То, что ты стыдишься предстать пред Богом с дерзновением, как оказавшийся неверным Ему, напрасно тратишь время на рассматривание, сколько времени пробыл ты в каждом погрешении, сосложился ли с ним и возжелал его или нет, отверг ли такой и такой помысл или нет, и подобное. И чем больше мучишь себя так, тем больше увеличивается в тебе расстройство духа, тута и нехотение исповедаться. Но и когда пойдешь на исповедь и исповедуешься со смутительным страхом, и после исповеди опять не находишь покоя, ибо тебе кажется, что не все сказал. И живешь ты, таким образом, жизнью горькою, неспокойною и малоплодною, напрасно тратя много времени. И все это происходит оттого, что мы забываем о своей естественной немощи, и выпускаем из виду, как следует душе относиться к Богу, именно, что когда душа впадает в какое-либо простительное и несмертное погрешение, то ей следует со смиренным покаянием уповательно обращаться к Богу, а не томить себя излишнею о том печалью, тугою и горечью.
Говорю это о простительных согрешениях, ибо только в них уместно падать душе, восприявшей строгую жизнь... Мы обращаем... речь свою к тем, которые живут духовною жизнью и деятельно ищут преуспеяния в ней, всячески избегая грехов смертных. Для тех же, которые живут не строго, а как случится, не тревожась, если и смертным грехом оскорбят Бога, потребно другое слово <...> Им надлежит глубоко скорбеть и горько плакать, строго всегда обсуждать свою совесть, и исповедовать без жаления себя все грехи свои, и никаких не должны они по нерадению лишать себя средств, необходимых к уврачеванию и спасению их.
Покаяние всегда должно быть воодушевлено и проникнуто крепким упованием на Бога и при легких каждодневных падениях, а тем паче при более тяжких погрешениях, чем обычные, в которые падает иногда и усердный раб Божий, по попущению. Ибо сокрушение покаянное, которое только мучит и грызет сердце, никогда не восставляет души в благонадежное настроение, если не бывает соединяемо с твердым упованием на милосердие и благость Божию. Такое упование непрестанно должно исполнять сердца ревнующих достигнуть высших степеней христианского совершенства. Оно оживляет и приводит в напряжение все силы души и духа. Но многие, вступившие на путь духовной жизни, не заботясь о нем, останавливаются в своем течении с сердцем расслабленным, не подвигаясь вперед, за что негожими бывают к получению благодатных благ, кои разместил Господь на пути сем и коих обыкновенно сподобляются одни ревнители, с неослабным усилием по нему текущие все вперед и вперед.
Наипаче же, испытывающие какую-либо тревогу сердечную, или какое-либо недоумение, или раздвоение в совести своей, должны обращаться к духовному отцу своему, или к другому кому, опытному в деле духовной жизни, сопровождая сие уповательною молитвой, да откроет Господь чрез них истину и подаст успокоительное разрешение недоумений и смущений, и затем совершенно успокаиваться на их слове.


Никодим Святогорец