Пророк Иеремия, видя разорение Иерусалима и отведенных в плен сынов Израилевых, неутешно плакал, рыдал и искал слез... Подобного плача достойны и христиане, новый Израиль... поскольку и они такое же или еще большее претерпевают пленение. Те были пленены телом, а эти пленены душой. А насколько душа достойней и дороже тела, настолько и плен духовный горше. Пленил их не Навуходоносор, царь Вавилонский, но князь тьмы и власти воздушные, непрестанно злобствующие и борющиеся со святым Иерусалимом, то есть Святой Церковью. Узы, которыми связаны эти пленники,– это узы греха, более крепкие, чем самые твердые камни, которые только всемогущая Божия сила может разрешить. Реки Вавилонские – это различные излияния страстей, при которых бедные пленники сидят и плачут. Повесили они и арфы свои, то есть затворили уста к славословию Божию. Пленившие их, видя их в такой беде, смеются над ними: «пропойте нам из песней Сионских» (Пс. 136, 3). Но как могут они петь песнь Господню и песнь диавольскую? Как можно едиными устами и скверные песни и Божие славословие петь? «Неприятна похвала в устах грешника» (Сир. 15, 9). «Дочь Вавилона, опустошительница» (Пс. 136, 8) – это их развращенная воля, которая зачинает болезни и рождает детей беззакония. Ах, какой горький и плачевный этот плен.


Тихон Задонский  

Если бы кто, видя мать, держащую на руках сына, похитил сына из ее рук, бросил на землю и стал попирать ногами; если бы перед очами матери он пронзил сердце ребенка, а потом приступил к матери и, кланяясь ей, сказал: «Радуйся и будь милостива ко мне!», будет ли угодно матери такое поклонение убийцы? Рассудите сами. Конечно, не будет. Мы же, нераскаянные грешники, такие тяжкие грехи совершаем и так часто Сына Девы, Христа, Господа нашего, похитив из рук пренепорочной Матери, повергаем и попираем! Как часто мы Его прободаем, снова распиная в себе Сына Божия (Евр. 6, 6). Видит все это Матерь Божия! Мы же, вторично распяв ея Сына, припадаем к ней и говорим: «Радуйся, будь милостива к нам!» Не больше ли прогневляем ее этим и обновляем сердечную рану, нанесенную ей некогда у Креста? Будем помнить это и прежде всего примиримся с Богом тогда умилостивим и Богородицу. Тогда только будет приятно ей наше пение, благодарение, поклонение и хвала! Тогда угодно будет ей наше приветствие «Радуйся!» Теперь же мы возопием к ней: «от всяких нас бед свободи. да зовем Ти: радуйся, Невесто Неневестная».


Димитрий Ростовский  

Иудеи разгневались на Господа за обличение и «взяли каменья, чтобы бросить на Него; но Иисус скрылся и вышел из храма, пройдя посреди них» (Ин. 8, 59). Господу ничем не повредили, а себя погубили, потому что следствием их неверия был страшный приговор Господа: «Се, оставляется вам дом ваш пуст» (Мф. 23, 38) и еще: «не увидите Меня отныне» (Мф. 23, 39). И ушел Господь в другие места, избрал другие народы в жилище Себе вместо возлюбленного Израиля. Вот и теперь – ничтожные люди в самообольщении гордого ума, не вмещающего истины Христовой, берут камни противления Господу и бросают в Него. Ему-то они не вредят, потому что Он все Тот же Господь, и истина Его – непреложна, а себя губят. Господь проходит мимо, оставляя таких людей с их пустой мудростью, которая и кружит их, как вихрь мелкие пылинки.


Феофан Затворник  

Тело служит средством и к пороку, и к добродетели, подобно оружию, которое пригодно и на худое, и на доброе, в зависимости от того, в чьем оно употреблении. Так, одним и тем же оружием действуют и воин, подвизающийся за отечество, и разбойник, вооружающийся против граждан. Следовательно, никакое оружие не виновно, а виновен тот, кто употребляет его во зло. То же самое надлежит сказать о плоти. Не по собственной природе, а по расположению души она может быть и тем, и другим. Когда ты с жадностью смотришь на чужую красоту, глаз делается оружием неправды не по своему природному действию, но по лукавству управляющего им помысла, потому что назначение глаза смотреть, а не смотреть лукаво. Обуздай помысел – глаз сделается оружием правды. То же следует сказать о языке, руках и прочих членах.


Иоанн Златоуст