«О, Господи Боже! Ты сотворил небо и землю великою силою Твоей и простертою мышцею; для Тебя ничего нет невозможного» (Иер. 32, 17).«Вот, Я Господь, Бог всякой плоти; есть ли что невозможное для Меня?» (Иер. 32, 27).«Поднимите глаза ваши на высоту небес и посмотрите, кто сотворил их? Кто выводит воинство их счетом? Он всех их называет по имени: по множеству могущества и великой силе у Него ничто не выбывает» (Ис. 40, 26).«Разве ты не знаешь? разве ты не слышал, что вечный Господь Бог, сотворивший концы земли, не утомляется и не изнемогает? разум Его неисследим» (Ис. 40, 28).«Нет столь святаго, как Господь; ибо нет другого, кроме Тебя; и нет твердыни, как Бог наш» (1 Цар. 2, 2).«Ибо у Бога не останется бессильным никакое слово» (Лк. 1, 37).«Благодарим Тебя, Господи Боже Вседержитель, Который еси и был и грядешь, что Ты приял силу Твою великую и воцарился» (Апок. 11, 17).«Иисус, воззрев на них, говорит: человекам это невозможно, но не Богу, ибо всё возможно Богу» (Мк. 10, 27).В Божеском естестве изволению сопутствует могущество и мерой Божиего могущества служит воля.


Григорий Нисский  

Благость Божия в том, что мы еще не погибли, что мы еще живем на свете и можем спастись Его благодатью, так как она к покаянию нас ведет. По этой благости Своей Он так заботливо зовет нас на покаяние, чтобы излить на нас эту благость и сделать нас участниками вечного блаженства: «возвратись, отступница, дочь Израилева, говорит Господь. Я не изолью на вас гнева Моего; ибо Я милостив, говорит Господь, не вечно буду негодовать» (Иер. 3, 12). И еще: «Обратись, Израиль, к Господу Богу твоему; ибо ты упал от нечестия твоего» (Ос. 14, 2). И снова: «обратитесь ко Мне, говорит Господь Саваоф, и Я обращусь к вам» (Зах. 1, 3). И через апостолов, посланников Своих, молит нас, чтобы примирились с Ним, чтобы не во веки чувствовали на себе Его праведный гнев: «Мы – посланники от имени Христова, и как бы Сам Бог увещевает через нас; от имени Христова просим: примиритесь с Богом» (2 Кор. 5, 20). И Сам Христос привлекает к Себе: «Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас» (Мф. 11, 28). И Дух Святой увещевает: «ныне, когда услышите глас Его, не ожесточите сердец ваших» (Евр. 3, 7,8 и 15).


Тихон Задонский  

Если хочешь углубиться в размышление о том, что свойственно Божескому естеству, то есть каков Бог, что есть вокруг Бога, что из Бога и что в Боге, послушай, что скажу тебе. Бог есть Свет, и Свет беспредельный, и что в Боге – есть Свет, будучи единым по единству естества и нераздельно разделяемый по Лицам. Разделяя нераздельное, скажу тебе о каждом из этих Лиц особо. Отец есть Свет, Сын – Свет, и Дух Святой – Свет; трое – единый Свет, простой, несложный, надвременный, соприсносущный, равночестный, равнославный. Также и то, что от Бога, свет есть, так как подается нам от Света. Жизнь есть свет; бессмертие – свет; любовь, истина, мир, дверь Царствия Небесного, само это Царствие – всё свет; брачный чертог, рай, сладость райская, земля кротких, венцы жизни, сами ризы святых есть свет. Христос Иисус, Спаситель и Царь всего есть Свет; Хлеб Пречистого Тела Его – свет; Воскресение Его – свет; рука, перст, уста, очи Его – свет; глас Его – свет, поскольку исходит из Света; благодать Всесвятого Духа – свет; Утешитель – свет; жемчуг, горчичное зерно, истинный виноград, закваска, надежда, вера есть свет. Всё это и другое, что слышишь от пророков и апостолов о неизреченном и пресущем Божестве, есть существенное единое безначальное начало, поклоняемое в единости Троичного Света. Так надлежит тебе помышлять. Ибо Един Бог во Отце, Сыне и Духе Святом, Свет неприступный и предвечный, который имеет многие наименования и именуется всем тем, что мы сказали, и не только именуется, но и действительно производит то в нас, как научили нас научившиеся этому из опыта. Желая показать тебе и другие светы Божии, наряду с теми, о которых сказано, говорю, что благость Его есть свет, милость – свет, благоутробие – свет, целование Его – свет, красота – свет, жезл и утешение – свет. Хотя и о нас говорится многое подобное, но о нас говорится, как о людях, а о Нем, как о Боге. Не поленюсь тебе пояснить это примерами. Бог именуется Отцом – отцами именуются и люди; Христос именуется Сыном, Божиим – сынами человеческими называемся и мы; Духом Божиим именуется Святой Дух – духами называются и наши души. Бог есть Жизнь – жизнь имеем и мы; Бог есть Любовь – любовь имеют между собою и многие грешники. Итак, что же? О любви человеческой можешь ли ты сказать, что она есть Бог? Да не будет. И мир, какой имеем мы между собою, когда не бранимся и не ссоримся из-за чего-либо, можешь ли ты назвать миром, превосходящим ум? Никак. Также и то, если не скажешь кому-либо ложного слова, назовешь ли ты это Божией истиной? Конечно, нет. Слова человеческие текучи и пусты. Слово же Божие – живое и действенное. Равным образом и истина Божия превыше ума и слова человеческого. Бог непреложный, присносущный и живой. Наконец, и вода, какую мы имеем, не та Вода Живая, и хлеб, какой обыкновенно вкушаем, не тот Хлеб Жизни. Но, как сказали мы выше, все то есть свет, и Бог есть единый Свет, и кто причащается этого Света, тот вместе с причастием его причащается и всех тех благ, о которых упоминали мы, бывает кротким и смиренным и готовым на всякое добро, потому что и эти добродетели вместе с другими есть свет, и кто обрел свет, тот вместе со светом обрел и эти качества. Тогда Бог подвигает на всякое добро душу, в которой обитает, и бывает для нее всяким добром, и душа та, в которой обитает Бог, не скудеет ни в каком добре, но всегда полна и преизбыточествует всеми этими неизреченными благами Божиими, пребывая и радуясь вместе с чинами Небесных Сил.


Симеон Новый Богослов  

Как печь возжженная сначала только коптит от дыма, исходящего из дров, а когда разгорится посильнее, тогда вся делается светлою подобно огню и не омрачается уже никакою копотью от дыма; так и душа, начавшая гореть божественным желанием, сначала видит вместе с огнем Духа внутрь себя и тьму страстей, исходящую наподобие дыма, и, сознавая, что эта, сущая в ней мрачность от тьмы страстей есть ее собственное дело, плачет и сокрушается, чувствуя же, как лукавые помыслы и злые пожелания попаляются тем огнем, как терны и волчцы, и превращаются и прах, радуется. Когда же все сие сгорит и естество души останется одно без страстей, тогда существенно с нею соединяется и божественный оный огонь и начинает гореть и светить в ней, тогда и она делается причастною сего мысленного огня, как печь причастная огня вещественного, — равно и тело причащается тогда сет божественного и неизреченного света и бывает огнь по причастию. Да ведаем, однакож, что этому всему невозможно совершиться в нас, если мы не возненавидим мира и всего, что в мире, с готовностью даже и живот свой положить за сие дело Божие, как говорит Господь (Лк. 14, 26). И иным образом огнь сей в нас не возгорается.


Симеон Новый Богослов  

«Господь, Бог ваш, есть Бог богов и Владыка владык, Бог великий, сильный и страшный, Который не смотрит на лица и не берет даров» (Втор. 10, 17).«Нет подобного Тебе, Господи! Ты велик, и имя Твое велико могуществом» (Иер. 10, 6).«Я Царь великий, и имя Мое страшно у народов» (Мал. 1, 14).«Дивно гремит Бог гласом Своим, делает дела великие, для нас непостижимые (Иов. 37, 5).Вседержитель! мы не постигаем Его. Он велик силою, судом и полнотою правосудия» (Иов. 37, 23).«Иди в скалу и сокройся в землю от страха Господа и от славы величия Его» (Ис. 2, 10).«Вошли Моисей и Аарон в скинию собрания, и вышли, и благословили народ. И явилась слава Господня всему народу» (Лев. 9, 23).«Но жив Я, <и всегда живет имя Мое,> и славы Господней полна вся земля» (Чис. 14, 21).«Поистине, Богу ли жить на земле? Небо и небо небес не вмещают Тебя, тем менее сей храм, который я построил <имени Твоему>» (3 Цар. 8, 27).«Господи, Боже наш, как величественно имя Твое по всей земле! Слава Твоя простирается превыше небес!» (Пс. 8, 2).«Велик Господь наш и велика крепость <Его>, и разум Его неизмерим» (Пс. 146, 5).Великое Божие имя заключает в себе Его Божественные свойства, не сообщаемые никакому творению, но принадлежащие Ему одному: единосущие, безначальность, всемогущество, благость, премудрость, вездесущие, всеведение, правда, святость, истина, духовное существо и прочее. Эти собственные свойства открывает нам Дух Святой в Своем Слове и многообразно изображает их к нашему просвещению и прославлению имени Божиего. Истинное и действительное познание свойств Божиих <насколько возможно познать их человеку в этом веке> и, так сказать, «вкушение» по пророческому учению: «Вкусите, и увидите, как благ Господь» (Пс. 33, 9), просвещает и изменяет человека, и так приводит к прославлению имени Божиего.


Тихон Задонский  

...Поучись... возвысить ум свой от чувственного к божественному, именно через перехождение от него к размышлению о воплощении Бога Слова и о святейших таинствах Его жизни, страдания и смерти. Все чувственные вещи мира сего могут служить поводом к такому размышлению и созерцанию, если после того, как прежде, смотря на них, пройдешь мыслию, что Всевышний Бог есть первая причина, давшая им бытие и все, что есть в них — силы, совершенства, действия, положение между другими тварями, помыслишь, сколь великою и безмерною является благость сего Самого Бога, когда Он, будучи единым началом всякого созданного бытия, восхотел низойти до такого смирения и умаления, чтобы соделаться человеком, пострадать и умереть за людей, попустив делу собственных рук Своих вооружиться против Себя и распять Себя.


Никодим Святогорец  

Пока солнце еще не встало и тьма покрывает землю, кто может хорошо видеть? И тот, кто прошел грамматику, риторику и философию и обогатился познанием всего сущего, не может без света читать книги, в которых содержатся такие учения, а новоначальный, который только приступил к такому учению, что может увидеть без света или чему может научиться? Ничему. Таким образом, и всякой душе необходим сокровенный свет Божественного ведения, чтобы видела и познавала и постигала силу и значение божественных слов псалмопений. Ибо этот сокровенный свет Божественного ведения есть некая властная мысленная сила, которая окружает и собирает подвижный ум, отбегающий обычно туда и сюда, в то время, когда слушает или читает эти Божественные слова, и держит его в себе, чтобы он внимал тому, что читает или слушает. Если же не войдет в кого этот Божественный свет, то он устами будет произносить или читать молитву и ушами слушать, а ум его будет оставаться бесплодным; и не только это, но он не будет стоять на одном, а будет кружиться там и сям и помышлять о том, о чем не подобает, считая при этом, что ему неотложно необходимо обдумать то, о чем думает, и позаботиться о том, в чем прельщается, не понимая, что он является в это время рабом мысленного тирана диавола, и тот мысленно влачит его туда и сюда. Тем-то и бедственна, и пагубна эта болезнь, что, когда враг мой влачит туда и сюда мой собственный ум, я думаю, что все эти кружения моего ума, все эти заботы и попечения есть мои собственные и неотложно необходимы для меня. Вот первая и величайшая из всех болезней душевных, для уврачевания которой, как первой, худшей и более сильной, чем всякая другая душевная болезнь, мы должны подвизаться до пролития крови. Ибо она препятствует нам молиться как должно и не позволяет нашей молитве восходить прямо к Богу; она есть большая и крепкая стена, которая мешает нашему уму приближаться к Богу, Который везде есть и все наполняет. Это омрачение души есть начало кромешной адской тьмы, и если не разгонит его Христос во всяком подвизающемся о спасении своем, то никто не узрит Господа. Почему и Давид говорит: «с Богом моим восхожу на стену» (Пс. 17, 30). И Христос Господь, прогоняющий эту тьму, возвещает: «Я свет миру» (Ин. 8, 12). Если не будет развеян и изгнан из души этот мрак прежде всякого другого зла, то тщетна вера всякого такого христианина, тщетно именуется он верующим, тщетны посты его и бдения, тщетно трудится он в псалмопениях своих.


Симеон Новый Богослов  

Но что Ты видел во мне достойного, что пришел в этот мир, чтобы взыскать меня? Ищут пастыри овец заблудших, но ради своей пользы, ищут люди потерянное добро, но ради корысти, уходят люди в чужие страны, но ради корысти; выкупают цари пленников, но за серебро и золото, через посланников своих и, по большей части, ради себя. Но Ты что нашел во мне, Владыко мой? Какую пользу, какую корысть и какое добро, когда пришел взыскать меня, и пришел Сам, Царь неба и земли, не через посланников, Сам Господь пришел взыскать раба Своего и искупить – искупить не серебром и золотом, но честною Своею Кровию – меня, не имеющего ничего, кроме растления, немощи, греховности, непослушания и вражды к Тебе! ... Посетил меня человеколюбием Твоим, Господи мой, искал меня без корысти, Пастырь мой; возлюбил меня без Твоей пользы. Боже мой! Ибо это и есть истинная любовь – любить без всякой своей пользы и делать добро без надежды на воздаяние.


Тихон Задонский  

Видят ли <Бога> праведные, когда делают доброе? <...> Когда приемлешь странников ради Христа, тогда видишь Христа; когда ради Его упокоеваешь немощных, тогда Его же видишь; когда что бы то ни было делаешь ради Его, тогда Он у тебя перед глазами, и ты созерцаешь Бога. Сказано: Бог любы есть (1 Ин. 4, 8). Если имеешь любовь — видишь, Кого имеешь в себе. Как же ты видишь? Слушай опять: радуешься ты, делая добро, услаждаешься, творя дела любви, веселишься, исполняя послушание. Итак, любовь есть радость и веселие, она содействует тебе в добрых делах; ты видишь Бога, содействующего тебе, ибо всякий знает того, кто одно с ним делает дело. Любовь невидима плотским очам, не смотрит на правду и не показывает другому своей святости, но она видима очам душевным. Радуясь и веселясь о сделанных тобою добрых делах, видишь ты Бога и не отрицайся, что видишь Его... Ужели потому, что не видишь целомудрия, не усматриваешь его и в делах? Так, хотя и не видишь Бога чувственными очами, однако же видишь Его в любви. Ибо всякий, кто делает добро, радуется...


Ефрем Сирин  

Представь в уме своем, что весь этот мир – мрачная, лишенная света темница, и что свет нашего солнца есть то же, что свет малого светильника, который слабо освещает всех находящихся в этой темнице, а вне его – Триипостасный Свет, высший всякого света, всякого слова и разума, неизреченный, непостижимый и неприступный, освещающий все такое, что невидимо, непознаваемо и неизъяснимо для находящихся в темнице этого мира. <Хотя есть некоторые, которые думают, что понимают это и созерцают при помощи Божественных Писаний, но есть и такие – и не большая ли часть таких;– которые совсем не знают, что кроме этих видимых вещей есть невидимые и непостижимые>. Итак, когда мы со всем рвением, со всей верой и любовью взыщем не того, чтобы увидеть тот свет, который вне этой темницы мира, и те вещи, которые находятся в том свете и том мире <ибо никто, еще из стремившихся к этому не сподобился и никогда не сподобится это узреть>, но будем стараться прежде всего сохранить заповеди Божии, покаяться, сокрушиться и смириться, тогда откроется и для нас как бы некое малое отверстие в этом видимом небесном крове, а через него немного покажется и тот невещественный и мысленный свет, сущий превыше небес. Как .только душа увидит его, вся она приходит в восхищение и стоит, пораженная видением этого нового и преславного чуда, никогда не виданного ею до тех пор. Восхищенная на Небо, стремится она пребыть там, углубляясь мыслью в этот непостижимый свет, невечерний и непрестающий, и погружаться в созерцание его день и ночь и уже не имеет желания опять возвращаться в темницу мира и смотреть на вещи, которые в нем. И вот это-то созерцание, как я сказал, есть созерцание новоначальных, которые недавно вышли на подвиг добродетелей. Но когда человек пребудет долгое время в таком созерцании этого света, не возвращаясь обратно в мир, тогда отверзается ему Небо ли или око сердца его, то есть ум,– не может он этого сказать определенно – отверзается, говорю, более ум или Небо, и этот свет входит и просвещает его соразмерно с тем, сколько может вместить его человеческое естество или насколько он того достоин. Если он пребудет в этом свете, то и свет этот пребудет в нем, и, просвещаемый этим светом, он будет видеть и познавать таинство за таинством и чудо за чудом, восходя от созерцания к созерцанию. И если бы кто из таковых захотел это описать, недостало бы ни бумаги, ни чернил, и времени, думаю, недостало бы изложить все подробно. Правильнее же сказать, как можно описать или пересказать то, чего нельзя выразить словом, как неизреченное и невыразимое? Находясь же в этом свете или, лучше сказать, с этим светом, он не как в исступлении бывает, но видит и себя самого, и то, что вокруг него, то есть видит, в каком состоянии находится сам и в каком состоянии находятся другие. Также он предузнает и предсказывает, что, когда выйдет из этой темницы мира и тела, и особенно по Воскресении, тогда, безусловно, увидит и этот невечерний свет, насколько возможно будет ему увидеть его, и блага, сущие в нем, которых «не видел... глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку» (1 Кор. 2, 9). Но поскольку он увидит их так, как они уготованы от Бога любящим Его и ими восприняты, то очевидно, что со вступлением в этот свет мы не лишимся способности познавать и видеть друг друга, но, вкусив этого осияния и созерцания этого чистейшего света, как Бога будем знать и видеть, так и друг друга в чистейшем и неизреченном веселии и радовании во веки веков.


Симеон Новый Богослов  

Бог падшего человека чудным и непостижимым образом восстановил и обновил, и в прежнее состояние, даже еще в лучшее, через Единородного Сына Своего Иисуса Христа привел, и «тем» которые приняли Его, верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими» (Ин. 1, 12). Небо вместо рая со всеми благами – «не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку» (1 Кор. 2, 9) человеколюбиво отворил им, и сделал их жителями его и причастниками вечного Его Царствия. Он посылает просящим Духа Святого, Утешителя, Просветителя, Наставника и Хранителя, Который вопиет в сердцах их: «Авва, Отче!» (Гал. 4, 6). Заблуждающихся и падших Он призывает и ожидает на покаяние; кающихся с радостью приемлет. Все эти и прочие неисчислимые блага от одной любви он дарует нам. Ибо истинное благодеяние порождается истинной и горячей любовью. Достойно и праведно любить Того, Который «прежде возлюбил нас» (1 Ин. 4, 19).


Тихон Задонский  

Бог наш бестелесный и невещественный, и потому Дух наичистейший. Так свидетельствует о Нем Святое Писание: «Бог есть дух» (Ин. 4, 24). Если Святое Писание приписывает члены тела, то не Ему собственно приписывает, но по снисхождению к немощи и слабости понимания нашего, поскольку мы не можем иначе понять Его действий, проявлений Его силы. Так, руки, Ему приписываемые, означают Его всемогущую силу, очи – всевидение Его, ушислышание всего, так как от Него ни слово, ни дело, ни наше сердечное помышление не утаятся – как всех людей, так и всякого человека: что делал, говорил, мыслил, и с какой целью делал это, и что делает, говорит и мыслит, и с какой целью, и что будет делать, говорить, мыслить, и с какой целью все Ему совершенно явно. Он не имеет рук, но все что хочет творит единым желанием и мановением. Не имеет очей, но все творящееся и в сокровенных местах, и в глубине сердца наблюдает и видит; не имеет ушей, но всякое слово, голос, пение плохое и хорошее слышит.


Тихон Задонский