Святое Божие слово, как чистое зеркало, представляет нам, какой в человеке, рожденном водой и Духом, должен быть образ Божий и в чем он состоит. Слово Божие содействует, чтобы в нас возобновился тот образ, который растлился после падения Адама. ...Ибо как образ ветхого человека – земной и животный, так образ нового – небесный и Божий, в нем описаны. И нам повелевается «отложить прежний образ жизни ветхого человека, истлевающего в обольстительных похотях, а обновиться духом ума нашего и облечься в нового человека, созданного по Богу, в праведности и святости истины» (Еф. 4, 22–24). Это же подразумевает слово Божие, когда повелевает нам быть милосердыми, «как и Отец ваш милосерд» (Лк. 6, 36); быть совершенными, «как совершен Отец ваш Небесный» (Мф. 5, 48); быть святыми, потому что Он свят (I Пет. 1, 15–16).


Тихон Задонский  

Невозможно вполне постичь и всего Промышления Божиего, потому что величие Его разума и премудрости намного превосходит понятия человеческие. К тому же страсти ослепляют многих настолько, что они совершенно не видят Его. Во-первых, страсть к удовольствиям, при которой не замечают и того, что для всех ясно. Во-вторых, невежество и развращение ума... В-третьих, люди иногда не знают, что хорошо и что плохо, ошибаясь в суждениях о вещах из-за своего пристрастия ко злу и склонности к порокам. В-четвертых, они даже и не помышляют о своих грехах. В-пятых, невыразимо велико расстояние между Богом и людьми. В-шестых, Бог не желает открывать всего, потому что нам достаточно знать и немногие частности. Не нужно стараться узнавать Промысл Божий обо всем <это значило бы домогаться невозможного и совершенно превышающего способности всякого создания>. А те, которые хотят познать его отчасти, должны быть свободны от упомянутых страстей, и тогда они увидят его яснее солнца, хотя и не вполне, а только отчасти, и будут благодарить Его за все.


Иоанн Златоуст  

Закон хотя и ради того был дан, чтобы оправдать человека, однако не мог его оправдать, не по вине закона, но по немощи человеческой; ибо никто не мог его совершенно исполнить, как написано: «все согрешили и лишены славы Божией» (Рим. 3, 23),– и так с оправданием своим отступил от нас. «С оправданием»,– говорю,– ибо что касается исполнения его, то и ныне христиане должны его исполнять, ему повиноваться и жить по правилу и учению его. Иначе, кто не хочет жить по правилу его, тот не избежит проклятия и осуждения, объявленных законом. А когда закон с оправданием от нас отступил – ибо человек делами закона «не оправдается» (Гал. 2, 16), поскольку не может его исполнить,– закон тем самым отсылает нас к Евангелию и, как немощных, поручает Христу, проповедуемому в Евангелии. Во Христе же верующий человек получает «оправдание даром, по благодати Его» (Рим. 3, 24). В этом, кажется, смысле апостол написал: «закон был для нас детоводителем ко Христу, дабы нам оправдаться верою» (Гал. 3, 24). Ибо кроме того что учит, что делать и чего не делать, и так старается отвести нас от грехов – как бы взяв за руку, он ведет нас ко Христу, как неисправных и немощных. Чему закон учит нас, того мы не делаем, и в этом он обличает нас и осуждает, а не оправдывает, устрашает, а не утешает, немощь нашу показывает нам, а не исцеляет ее. И тем самым закон как бы убеждает нас искать другого содействия, через которое мы можем избавиться от греховности нашей. В такой тесноте совести мы побуждаемся прибегнуть к милостивому Божиему обещанию во Христе Иисусе, к Его святому Евангелию и Христу, в Евангелии откровенному и проповедуемому. Не сотворивших закона, но верующих в Него Христос оправдывает даром, исцеляет от недостоинства и греховности, как Сам говорит: «Если Сын освободит вас, то истинно свободны будете» (Ин. 8, 36),– и так, не имея возможности оправдаться законом, оправдаемся верою (Гал. 3, 24). Ибо Христос принял на Себя осуждение закона,– которому мы, как грешники, преступившие закон, подлежали,– чтобы даровать нам благословение: «Он грехи наши Сам вознес телом Своим на древо» (1 Пет. 2, 24). Чтобы даровать нам правду Свою по вере, Бог «не знавшего греха... сделал для нас жертвою за грех, чтобы мы в Нем сделались праведными пред Богом» (2 Кор. 5, 21).


Тихон Задонский  

...Если низшая природа, подлежащая нашим чувствам, выше меры человеческого ведения, то как Создавший все единым хотением может быть в пределах нашего разумения? Суета и неистовления ложная (ср.: Пс. 39, 5), как говорит пророк, — думать, что для кого-нибудь возможно уразумение Непостижимого. Подобное можно видеть на малых детях, по неведению, свойственному возрасту резвых и имеете любознательных, часто, когда чрез окно ворвется к ним солнечный луч, они, обрадовавшись красоте, кидаются к появившемся лучу и стараются нести его руками, спорят между собою, захватывают свет в горсть, зажимая, как думают они, самое сияние, а когда разожмут сжатые пальцы, исчезновение луча из рук производит в детях смех и шум. Так и младенцы нашего поколения, как говорит притча, играют сидя на торжищах (Мф. 11, 16); видя Божественную силу, действиями Промысла и чудесами  осиявающую души, как бы какой луч и теплоту, истекающие из солнечного естества, не дивятся благодати и не поклоняются познаваемому в сем; но, переступая пределы вмещаемого душою, хватают неосязаемое, руками лжеумствований, и своими умозаключениями думают удержать то, что представляется им. А когда разум разлагает и раскрывает сплетение лжеумствований, для имеющих рассудок не оказывается ничего, что можно было бы взять. Так, подобно малолетним и по-детски, попусту занимаясь невозможным, как бы в какой-нибудь детской ладони заключают непостижимое естество Божие в немногих слогах слова: нерожденность, защищают эту глупость и думают, что Божество толико и таково, что может быть объято человеческим разумом чрез одно наименование. Они принимают вид, будто следуют словам святых, но, поставляя себя выше их самих, не оказывают им благоговения. Ибо чего не оказывается сказавшим никто из блаженных мужей, которых слова, заключенные в письменах, в Божественных книгах, известны, о том они не разумеюще, как говорит Апостол, ни яже глаголют, ни о них же утверждают (1 Тим. 1,7), говорят, однакож, что и сами они знают, и хвалятся, что и других руководят к познанию.


Григорий Нисский  

«И сказал Господь Моисею: напиши себе слова сии, ибо в сих словах Я заключаю завет с тобою и с Израилем» (Исх. 34, 27).«Мы имеем вернейшее пророческое слово; и вы хорошо делаете, что обращаетесь к нему, как к светильнику, сияющему в темном звезда в сердцах ваших» (2 Пет. 1, 19).«Все Писание богодухновенно и полезно для научения, для обличения, для исправления, для наставления в праведности, да будет совершен Божий человек, ко всякому доброму делу приготовлен» (2 Тим. 3, 16–17).«А все, что писано было прежде, написано нам в наставление, чтобы мы терпением и утешением из Писаний сохраняли надежду» (Рим. 15, 4).«Все это происходило с ними, как образы; а описано в наставление нам, достигшим последних веков» (1 Кор. 10, 11).«Священные писания... могут умудрить тебя во спасение верою во Христа Иисуса» (2 Тим. 3, 15).Слово Истины свободно и самовластно. Оно не хочет подлежать испытанию посредством доводов, не допускает исследования перед слушателями путем доказательств. Его благородство и достоверность требуют, чтобы верили тому, кто послал его. Слово же Истины посылается от Бога... и нет иных доказательств, помимо самой Истины, которая есть Бог. Всякое доказательство сильнее и достовернее доказываемого... – сильнее же и достовернее Истины нет ничего. Мы верим самой Истине. Истина же есть Бог, Отец всего, Который есть совершенный ум. Сын Его – Слово пришел к нам во плоти, показав Себя и Отца, и дал нам в Себе Самом воскресение из мертвых и после него жизнь вечную. Это Иисус Христос, Спаситель наш и Господь; в Нем-то и заключается доказательство и достоверность Его Самого и всего. Потому те, которые Ему следуют, зная Его, веруют в Него, как в доказательство и тем удовлетворены.


Иустин Философ  

...Величие естества Божия познается не из того, что о нем постигается, но из того, что оно превосходит всякое представление и всю силу постижения. Ибо душа, выступая уже из естества, чтобы ни в чем обычном не встречать препятствия к ведению невидимого, не останавливается, ища необретаемое, и не умолкает, призывая неизобразимое. Она говорит: взысках Его и не обретох Его (ср.: Деян. 17, 27). Да как может быть обретено, что не показывает в себе ничего познаваемого; ни вида, ни цвета, ни очертания, ни количества, ни места, ни наружности, ни повода к догадке, ни подобия, ни сходства, но, обретаясь всегда вне всякого пути к постижению, всячески избегает уловления ищущих?.. Кто оказывается всегда не имеющим такой отличительной черты, по которой может быть познан, тот может ли быть заключен в какое-либо наименовательное означение?


Григорий Нисский  

...Все, что ни постигаем мыслью о Боге, все это было прежде создания мира, но, говорим мы, это постигаемое получило наименование после происхождения того, кто именует. Ибо если употребляем имена потому, что они научают нас чему-либо относительно предметов, а требует научения только неведущий, Божеское же естество выше всякого научения, потому что объемлет в себе всякое ведение, то из сего открывается, что не ради Бога, а ради нас примышлены имена для уяснения понятий о Сущем... дабы иметь некоторое понятие о благочестиво мыслимом о Нем, мы, при помощи некоторых слов и слогов, образовали различения понятий, сочетаниями слов как бы начертывая некоторые знаки и приметы на различных движениях мысли, так чтобы при помощи звуков, приспособленных к <известным> понятиям, ясно и раздельно выразить происходящие в душе движения.


Григорий Нисский